Прошла осень, наступила зима. За это время Иван Петрович много раз бывал с Даго- ном на охоте. И не было случая, чтобы он возвращался домой без добычи: то у пояса висел убитый заяц, то свисала с плеча краса­вица лисица.

Увидев убитую лису, Петя первым делом бросался к ней, чтобы посмотреть лапу. Он всё боялся, как бы не убили лисёнка.

 Папа,— каждый раз спрашивал он отца,— а если Дагон на воле встретит нашу лису, тронет он её или нет? Ведь они дружили.

 Мало что дружили,— отвечал лесник.— Разве у собаки со зверем может дружба быть? Пока в доме жила, вроде как своя, а ушла в лес — тут уж не попадайся.

 А ты, папа, всё-таки на след погляды­вай,— не унимался Петя.— Если увидишь — на правой лапе пальца нет, значит, наша, не стреляй.

Петя был твёрдо уверен, что Дагон своего лисёнка не тронет. Он беспокоился только о том, как бы его не подстрелил отец.

Однако лиса с приметной лапой не попа­далась. Очевидно, она ушла в другой лес, и Петя успокоился.

Но вот однажды, уже к концу зимы, ког­да Иван Петрович шёл с Дагоном на охоту, тот вдруг поднял лису. Иван Петрович сразу догадался, что это не заяц. Если Дагон гнал зайца, он лаял часто, заливисто, а если лису, то редко и злобно.

Лиса, видно, попалась не очень опытная. Она шла почти по ровному кругу, и Иван Петрович, примерно определив, где должен пройти зверь, поспешил ему наперерез.

Но что это? Почему Дагон внезапно смолк? Лесник забеспокоился. Быть может, собаку перехватил волк, это тоже случается. И он почти бегом направился в ту сторону, откуда последний раз слышался голос соба­ки. Он не прошёл и двухсот шагов, как на­ткнулся на след собаки и лисы. Следы шли через овражек и уходили дальше в мелкий кустарник, откуда доносился чей-то визг.

«Лиса визжит»,— сразу догадался Иван Петрович, перепрыгнул овражек, раздвинул кусты и остолбенел... На небольшой лесной полянке стоял Дагон, а перед ним, визжа и виляя хвостом, ползала лиса и всё старалась лизнуть в морду собаку.

Иван Петрович медленно стал поднимать ружьё. Лиса насторожилась. Очевидно, она почуяла человека. Перестала ласкаться и медленно, как-то нерешительно направи­лась к лесу.

Дагон завилял хвостом и побежал рядом с ней. Побоявшись подстрелить собаку, Иван Петрович крикнул Дагона.

Дагон остановился, а лиса, услышав голос человека, бросилась прыжками через поляну.

Иван Петрович уже готов был спус­тить курок, но тут, вдруг что-то вспомнив, он опустил ружьё, подошёл к тому месту, где только что стояла лисица, и стал разгля­дывать оставленные ею следы. След от пра­вой передней лапы был не такой, как все. На ней не хватало одного пальца, и это хо­рошо было видно на свежем, чистом снегу. Иван Петрович выпрямился и подозвал Да­гона. Виновато виляя хвостом и опустив го­лову, подошёл к своему хозяину Дагон. Он подошёл и остановился, ожидая заслужен­ного наказания. Но Иван Петрович не нака­зал Дагона. Он ласково погладил его по го­лове, свистнул и пошёл домой.

Это был первый случай, когда Иван Петрович вернулся домой без добычи.

Увидев отца с пустой сумкой, Петя удивился. Но когда Иван Петрович расска­зал ему, как Дагон встретил знакомую лису, как погнал её, а потом узнал и не тронул, Петя сказал:

— Вот видишь, папа, ты был не прав: зна­чит, собака со зверем тоже дружить может.

И Иван Петрович должен был согласить­ся, что он действительно был не прав.